Коломна. Новости

Яндекс.Погода

понедельник, 24 сентября

ясно+8 °C

Онлайн трансляция

О том, как фронтовая фотография помогла узнать почти невероятную историю одной семьи

08 мая 2018 г., 18:17

Просмотры: 624


«По следам наших публикаций»

Ровно шесть лет тому назад, 4 мая 2012 г. в нашей газете опубликован материал И. Лидина «По следам одной фотографии».

В нём рассказывалось об обнаруженной через 67 лет после Победы фотографии воинов 135-й  стрелковой дивизии. На ней было только одно известное лицо – старшина Байков Федор Финогенович. Его внук по матери полковник в отставке Коротков Игорь Валентинович, получив фотографию деда, обратился к читателям нашей газеты с просьбой помочь разыскать информацию о всех фронтовых друзьях своего деда, изображенных на фотографии. Ведь, как известно, 135-я стрелковая дивизия формировалась в Коломне, и она в значительной мере была укомплектована местными жителями.

Как сообщил нам Игорь Валентинович, поиск завершился успешно. Мы попросили рассказать, что удалось ему узнать. И услышали совершенно удивительную историю.

Снимок номер два

Если честно, после той публикации я почти не верил в то, что можно найти информацию о людях, которые запечатлены на фотографии. После войны прошло 67 лет, это очень много. Представляете, даже если фронтовым друзьям деда было бы в конце войны по 23 года, они должны быть уже глубокими 90-летними стариками с массой болезней и скорее всего очень плохим зрением. Не говоря уже о старческой памяти.

С другой стороны, я прекрасно понимал, что у некоторых участников съемки в немецком местечке Опперау могли остаться внуки и правнуки, для которых эта фотография может иметь свою, совершенно особую цену. В нее слиты воедино и память, и гордость, и извечная готовность не уронить свою честь перед любыми врагами родины, если потребуется. И ради этой благородной задачи стоило искать, несмотря ни на что.

Несмотря на то, что надеяться можно было только на чудо, к моему удивлению, после газетной публикации события начали разворачиваться стремительно. Почти сразу мне стало известно, что в Коломенской средней школе №29 создан прекрасный музей 135-й стрелковой дивизии с военно-патриотическим клубом «Поиск», и меня пригласили в него приехать.

Мое детство и юность прошли недалеко от Смоленска, в городе Спас-Деменск, хорошо известном своей военной историей. Под ним погибли тысячи московских ополченцев, пытаясь задержать рвущиеся к Москве танковые колонны Гудериана, потом в тылу у фашистов действовали известные партизанские соединения. У нас в школе имени М. Горького был создан хороший музей. Мы встречались в Ростове со своей землячкой летчицей Героем Советского Союза Е. А. Никулиной. Ездили на экскурсии в Брест и Хатынь. Ухаживали за могилой одного из ополченцев, известного исследователя тунгусского метеорита профессора Л.А. Кулика. Помню, я ехал в Коломну и думал, почему же так устроен мир, что нас всегда тянет далеко от дома. А историю, которая рядом с нами, - только повернись, только спроси – откладываем на потом…

Именно так произошло и у меня с дедом: фактически я ничего не знал про его войну. Не знал, что он был старшиной. Что был дважды ранен. Не знал про его три ордена. Правда, он жил в соседнем городе Мосальске и встречались мы не часто, что меня несколько реабилитирует. Когда он умер, мне было только тринадцать лет. И вот теперь предстояло с трудом наверстывать…

Итак, я приехал в Коломну и, едва познакомившись, сразу показал руководителю музея Ольге Николаевне Даниелян фотографию.

Она загадочно улыбнулась и… через некоторое время принесла мне точно такую же, правда, качеством похуже. Я аж привстал от удивления. Но еще больше удивило другое: все, кто изображен, к счастью, были известны! Судя по свежей, послевоенной надписи на обороте, слева направо сидели помощник начальника 4-го отделения штаба старший лейтенант Емельянов, начальник отделения капитан Сергей Николаевич Корнеев и мой дед старшина Байков. За ними, во втором ряду, расположились безымянные старший лейтенант Стороженко и красноармеец Мельник. Откровенно говоря, на такой быстрый финал своих разысканий я совершенно не рассчитывал!

-Откуда у вас эта фотография? - с плохо скрываемой ревностью спросил я у Даниелян.

-Вот, видите, на снимке единственная женщина? Она была и санитаркой, и машинисткой 138 отдельного медико-санитарного батальона дивизии. Войну закончила в оргплановом отделении штаба тыла дивизии. Это красноармеец Зинаида Тимофеевна Тюльпа. Потом, по мужу, Глущенко. Ее подарок…

-Украинка?

-Да, родилась и всю жизнь после войны прожила в селе Каменный Брод Лысянского района Черкасской области. Работала там учительницей. Вышла замуж за колхозного агронома, родила двух детей. Теперь уже ее нет в живых, умерла в 1993 году. Тогда, в 45-м, Зинаиде было всего 22 года.

-А о других ничего не известно? – с надеждой спросил я.

-К сожалению, нет. Тюльпа запамятовала даже имя помощника начальника отделения. Скорее всего - это Василий Иванович Емельянов, который раньше был заместителем командира 791 стрелкового полка.

Мы долго осматривали экспозицию музея, мне хотелось запомнить все, что здесь удалось собрать, тем более, что работа была проделана, действительно, колоссальная. Пришла в голову даже мысль написать высокому начальству и предложить сделать военно-патриотическую работу максимально конкретной. То есть отказаться от школьных музеев, охватывающих все и вся, а предложить каждому из них сосредоточиться на истории одного воинского соединения, так или иначе связанного с их краем, где ребята могли бы вести конкретную поисковую работу. В результате, можно было бы прежде всего уточнить по всей стране списки погибших и пропавших без вести бойцов, создать книги памяти воинских соединений, активизировать деятельность по созданию «Бессмертного полка».

Потом мы прошлись с Даниелян к памятнику погибшим коломенцам в дубовой роще недалеко от школы, и по дороге она рассказала мне, что руководит музеем совсем недавно, но уже поняла, насколько важно доверенное ей направление работы. Жаль вот только, что иногда приходится заниматься и не совсем обычными делами, которые возникают из-за чьего-то головотяпства или недомыслия. И тут я увидел, что на памятнике нет табличек с именами погибших и понял, что имеет в виду Ольга Николаевна. Ей с ребятами из клуба «Поиск» предстояло к 70-летнему юбилею победы восстановить имена погибших земляков, которые вместе с мемориальными табличками были утрачены во время ремонта памятника, и от этого настроение у нее было не самое лучшее: предстояло как-то объяснить школьникам цель такой не совсем понятной акции.

Архивы открывают тайны

Вскоре после моего отъезда из Коломны Даниелян прислала мне письмо, в котором сообщила, что удалось восстановить и увековечить 309 фамилий и имен защитников Родины. Я искренне порадовался, что у музея и военно-патриотического клуба такой руководитель и рассказал ей о своих разысканиях. Мне, надо сказать, тоже кое-что удалось сделать. Причем, попутно выявить и исправить несколько заблуждений и фактических ошибок, которые считались незыблемыми уже много лет.

-Самое главное: на фотографии, действительно, Емельянов, но не Василий, а Геннадий Иванович. К счастью, удалось узнать, что первый из них физически не мог быть изображен на фотографии: в 1944 году его комиссовали после ранения и назначили заведующим военным отделом Сысертского райкома партии Свердловской области. А вот Геннадий Иванович прослужил в своей должности помощника начальника отделения кадров штаба до конца войны, не смотря на тяжелое ранение в ногу, полученное в феврале 1944-го. Потом, после победы, видимо, вернулся в родной город Камышин Волгоградской области – он земляк знаменитого летчика Маресьева.

-Надо же, - удивилась Ольга Николаевна. – И этот Емельянов тоже раньше служил в 791 полку?

-Да, так получилось, что гвардии старший лейтенант Геннадий Емельянов тоже раньше служил в 791 полку, как и его фамильный тезка, только на другой должности.

-Надеюсь, с данными начальника отделения все верно?

-К сожалению, тоже нет. Да, он Сергей Николаевич, но не Корнеев, а Корнилов. Уроженец Луковнинского района Тверской области. Это уточнить было достаточно просто: Корниловым подписано много наградных листов…

Моя информированность была всецело обязана пополнившейся за последнее время рассекреченными материалами базе данных Министерства обороны, но, похоже, произвела впечатление.

-Увы, память несовершенна. Когда Тюльпа подарила музею эту фотографию, возраст у нее был уже солидный… - как бы в оправдание сказала Даниелян.

-С Корниловым, можно сказать, особый случай, - решил объяснить возможную подоплеку ошибки Тюльпы я. –  Корнилов в этой должности пробыл недолго. После того, как его предшественник капитан Виктор Иванович Гусев был выдвинут в августе 1944 года на должность помощника начальника 1-го отделения отдела кадров 60 армии.

Пока Ольга Николаевна осмысливала информацию, мой взгляд невольно упал на Стороженко, стоящего на фотографии во втором ряду.

-Еще один нюанс: Стороженко не старший лейтенант, а старший сержант…

- Как же вам удалось это установить? - удивилась Даниелян.- Непросто, наверное, было? Мельник и Стороженко ведь украинцы?

- Делать какой-то запрос на Украину сейчас, конечно, малопродуктивно, - согласился я. – Но по Мельнику все было достаточно просто. В дивизии, как я установил, было четыре красноармейца с такой фамилией, и все - с Украины. Я посмотрел на даты их рождения, на фотографию и понял, что на снимке мог быть только Мельник Григорий Корнеевич, уроженец села Горошков Тетиевского района Киевской области. Трое других были значительно моложе него.

-А вы не могли ошибиться?

- Уверен, что нет. Еще больше меня убедил в этом его наградной лист. Во-первых, в нем ясно сказано, что Мельник - стрелок комендантского взвода, осуществлявшего охрану и оборону КП дивизии, то есть человек не чужой среди штабистов. Во-вторых, опять же – совпал возраст. На фотографии видно, что ему около 40. А в наградном указан год его рождения: 1907. Получается, что, действительно, в 1945-м ему было 38 лет…

Ну а потом я рассказал Ольге Николаевне почти детективную историю об идентификации Стороженко. Оставшиеся в живых ветераны дивизии ни одного офицера с фамилией Стороженко среди сотрудников штаба или охраны не вспомнили. Я «прошерстил» доступные электронные базы данных Минобороны и установил, что в дивизии все же был как минимум один офицер с такой фамилией, лейтенант Стороженко Петр Корнеевич - помощник начальника школы младшего начсостава 791 стрелкового полка.  Но он пропал без вести в сентябре 1941 года. Тогда я изучил список всех награжденных Стороженко старшинского и сержантского состава и понял, что обладатель этой фамилии с дедовской фотографии, судя по имеющимся наградам (ордену Красной Звезды и двум медалям), мог быть сержантом 791 полка Алексеем Акимовичем Стороженко, уроженцем Черлакского района Омской области.

Однако, вопреки ожиданиям, запрос в Черлакский райвоенкомат ничего не дал. Как оказалось, Стороженко не было даже в списках ветеранов войны-уроженцев района, хотя на фронт 29 октября 1941 г. его призвал именно Черлакский райвоенкомат. Почти одновременно я обнаружил на сайте Минобороны, что красноармеец 264-й стрелковой дивизии Алексей Акимович Стороженко, уроженец г. Омска, погиб под д. Озерна Козельского района Калужской области 22 августа 1942 года.

Версия рассыпалась на глазах. Даже номер дивизии был другой. Но я все же решил открыть базу данных «Мемориала» и посмотреть, кому направлена похоронка. Выяснилось, что ее направили в Омск брату Стороженко Михаилу Акимовичу, и, к счастью, в архивных бумагах сохранился его точный домашний адрес.

  Впрочем, довольно редкое отчество «Акимович» позволило найти через Интернет-ресурсы еще одного Стороженко, который тоже был уроженцем Омска, но за месяц до фотографирования, 10 апреля 1945 года, был жив, т.к. в этот день был награжден орденом Красной Звезды. С погибшим на калужской земле Стороженко совпадали все его анкетные данные. Когда же я узнал, что этот Стороженко 23 августа 1942 года, воюя тогда в составе 264-й стрелковой дивизии, получил тяжелое ранение и был эвакуирован в госпиталь, я понял, что это одно и то же лицо: Алексей Акимович скорее всего остался жив и после выздоровления был направлен в 135-ю стрелковую дивизию, участвовавшую в боевых действиях на том же Брянском фронте, где раньше и воевал.

На удачу я направил письмо в Омск по тому же адресу, по которому 75 лет назад ушла фронтовая похоронка. Выяснилось, что там проживает сын племянника Алексея Акимовича – Владимира Леонтьевича Стороженко. Племянник сообщил, что дядя после войны остался жив, но уверенно опознать его по фотокопии, да еще и молодым не смог, переадресовав в г. Киров, где после войны проживал Алексей Акимович и где до сих пор проживает его дочь, Новикова Ольга Алексеевна.

Ответ Ольги Алексеевны пришел моментально, по электронной почте. После него не осталось никаких сомнений, что на фотографии изображен старший сержант Стороженко Алексей Акимович, ее родной отец. Ольга Алексеевна прислала некоторые фотографии отца. Как выяснилось, Алексей Акимович бережно хранил память о своих фронтовых друзьях, все фотоснимки были с аккуратными подписями. Одна из фотографий особенно привлекла мое внимание: она была почти идентична хранящимся у меня и в музее дивизии, только сделана примерно через месяц после победы.  Аккуратный Стороженко стопроцентно подтвердил все мои разыскания, подписав на обороте: «Память с. Опперау (Германия).
1. Капитан Корнилов. 2. Старший лейтенант Емельянов. 3. Старшина Байков. 4. Старший сержант Стороженко. 5. Красноармеец Зина. 15.06.45».

-Выходит, Стороженко оказался на фотографии не случайно? Видимо, раны, полученные при освобождении калужской земли, сделали его для вашего дедушки близким другом, почти земляком?

-Видимо, да. Бои на калужской земле были нешуточные. Особенно на юго-западе. Они были составной частью Орловско-Курской операции. Недалеко, под Хвастовичами, погиб с группой офицеров в августе 1943 г. комдив полковник Соснов.

-А каким образом после войны Стороженко оказался в г. Кирове?

-Там он залечивал полученные в бою на калужской земле раны. Именно там познакомился с мамой Ольги Алексеевны, врачом госпиталя, и после войны они поженились. Но прожил он недолго: скончался в возрасте 48 лет в августе 1970 года, дали о себе знать тяжелые фронтовые раны. Сейчас память о деде хранят не только дочь, но и трое взрослых внуков.

Даниелян еще раз внимательно посмотрела на фотографию:

-Да, война-война… Сколько она жизней, сколько судеб перемолола! А мы должны разобраться в этом. Чтобы оставаться людьми. И детей своих этому научить обязательно. Иначе кто гарантирует, что не повторится так, как на Украине.

-Мой дед ненамного пережил Стороженко, - сказал зачем-то я. – Всего на два года. – А награды носить всегда стеснялся. Ни на войне, ни после войны. На фотографии вот без наград тоже. Хотя награды вполне солидные: одних орденов Красной Звезды - три штуки. И не только за штабные заслуги, он ведь был на войне и командиром расчета 120 миллиметровых минометов. В школу к детишкам приглашали выступить – стеснялся, не ходил. Считал, что приглашать туда должны только героев уровня Александра Матросова или Николая Гастелло…

-А как он, минометчик, попал в штаб дивизии?

- Заведующий делопроизводством отделения кадров штаба дивизии старший лейтенант Эдуард Болеславович Крыжановский за год до окончания войны был выдвинут на должность оперуполномоченного военной контрразведки «Смерш» 1-го Украинского фронта. Искали грамотного человека на его место. А дед как раз окончил до войны рабфак в Москве. Красиво и грамотно писал. Никогда не врал. Всегда говорил то, что думает. И вдобавок ко всему незадолго до этого получил второе ранение…

-Похоже, что 4 отделение штаба дивизии, которое в конце войны было переименовано в самостоятельное отделение кадров, в самом прямом смысле было кузницей кадров, –  улыбнулась Даниелян.- Не случайно  сюда наведался фотограф…
Фотограф и боец

-Ольга Николаевна, а известно, кто автор фотографии?

-Точно нет. Может быть, фотограф политотдела дивизии сержант Соколов? Событие-то неординарное, 10 мая 1945 года, в этот день в дивизии был парад на аэродроме, что недалеко от теперешнего польского местечка, которое немцы называли Шемы-Дефельде.

-Там и сделан этот снимок?

-Или там, или в местечке Опперау, предместье Бреслау, где размещались тогда подразделения дивизии.

И тут я, сам бывший военнослужащий, понял, что она попала в самую точку. Снимок сделан явно не любителем, смотрится, хоть ставь на обложку журнала. А так как на снимке изображены в основном сотрудники 4 отделения штаба дивизии, можно предположить, что в тот день все подразделения штаба организованно провели фотографирование. Войне конец, не сегодня – завтра домой, надо же оставить память о друзьях-товарищах…

Весь день эта фамилия – Соколов – не выходила у меня из головы. Почему-то вспомнилось, что дед очень красиво, разборчиво и грамотно умел писать, поскольку, как я уже упоминал, успел закончить до войны рабфак. И этот талант потом пригодился ему в штабе. Особенно после того, как под бомбежку, кажется, где-то под Житомиром попала единственная печатная машинка, которая была в политотделе. А еще я вспомнил, что мой дед старшина Байков, призванный на войну Кунцевским военкоматом Московской области, рассказывал, что у него  был фронтовой друг из подмосковного Егорьевска. То ли фотограф, то ли художник, который его нарисовал, то ли один в двух лицах, одним словом вероятность, что это был Соколов чрезвычайно высока. Слово «Егорьевск» я хорошо запомнил, дед произносил его с какой-то особой интонацией, как бы нараспев, начальное «Е» звучало почти как «И», словно здесь родился легендарный князь Игорь, который ходил со своим полком на половцев, и город был назван в честь него. Мне же это слово, так необычно произносимое дедом, просто напоминало мое имя, почему и врезалось в память. Иногда мне даже казалось, что дед нарочно так его произносит, как бы специально для меня.

Я подарил Даниелян для музея дивизии свою более качественную фотографию и решил посмотреть в базе данных «Подвиг народа», нет ли                  в ней информации по Соколову. Вероятность этого была минимальной. Все-таки фотографу политотдела нелегко заслужить правительственную награду. Но что-то заставило меня это сделать. Зачем мне это нужно я не задумывался. Просто решил посмотреть на всякий случай. Благо такая возможность сейчас есть. Хотя как «просто»? Да, на фотографии Соколова нет. Но ведь он тоже сослуживец, более того, друг моего деда. И мне, безусловно, интересно знать, что это был за человек. Тем более что, если бы не было Соколова – не было и этой фотографии…

Итак, Соколов прошел всю войну, значит, у него могут быть награды. Если дед ничего не напутал, то его друг-фотограф призван Егорьевским РВК Московской области. Конечно, Соколов – фамилия распространенная, но вряд ли много Соколовых будет среди мобилизованных Егорьевским райвоенкоматом. Наверное, не больше десятка, поэтому можно быстро все выяснить.

Моя интуиция меня почти не подвела. Награжденных фронтовиков Соколовых, правда, оказалось в Егорьевском районе ровно 40. Но, к счастью, сержантов из них оказалось всего девять. Что ж, начнем их смотреть по порядку. Первый Соколов, Василий Григорьевич, был представлен к медали «За боевые заслуги» за то, что с риском для жизни выявлял замаскированные снайперские точки и наблюдателей и уничтожил, как было эмоционально написано, 21 «финского мерзавца». Он фигурировал в списке как  пулеметчик,  вернее,  командир  отделения  станкового  пулемета  411-го

отдельного пулеметно-артиллерийского батальона 162 укрепрайона  7-й Отдельной армии.

Я подвел курсор к фамилии второго Соколова – Константина Николаевича. Нет, снова не он, не фотограф, а артиллерийский разведчик 106 гвардейской стрелковой дивизии. Представлен к ордену Славы 3–й степени за то, что в ходе наступления на г. Санкт-Пельтен под сильным огнем противника обнаружил три пулеметные точки противника и установил точное местонахождение до взвода гитлеровцев. Разведданные были своевременно переданы минометной батарее и что было дальше – нетрудно догадаться. В этот же день неутомимый разведчик лично уничтожил трех гитлеровцев  и нашел брод через реку Трайзен, что позволило артиллерийским подразделениям дивизии успешно форсировать ее.

Каждый егорьевский Соколов был примером мужества и отваги, как бы подтверждая свою громкую фамилию. Кто-то бесстрашно ходил в бой и в разведку, кто-то геройски отбивал атаки и контратаки врага, кто-то под минометным огнем уничтожал пулеметные точки противника. Но где же мой Соколов и есть ли он среди егорьевцев вообще?

Есть! На пятой по счету фамилии я понял, что судьба милостиво решила не играть больше со мной в прятки. В наградном листе напротив фамилии сержанта Соколова Василия Григорьевича, 1911 года рождения, черным по белому было написано: «фотограф политического отдела 135-й стрелковой Краковской дивизии». Вот она, удача! Лист был датирован 15 мая 1945 года. Сержант Соколов был представлен начальником политотдела дивизии полковником А.С. Паршинским к ордену Красной Звезды. Ничего себе, подумал я, не слишком ли для фотографа? Конечно, должность не простая, постоянные выезды на передовую, наверняка принимал участие, и не раз,  в боевых столкновениях с противником, рисковал жизнью, на войне заговоренных нет, но все же орден есть орден, им награждают очень разборчиво.

Уже через десять секунд я устыдился собственным мыслям. В наградном листе было отмечено, что сержант Соколов прошел всю войну.         С первого до последнего дня. Начал ее красноармейцем на бронепоезде и провоевал на нем восемь месяцев, до марта 1942 года. Затем более двух лет воевал парторгом стрелкового батальона. Довелось сражаться с врагами на трех фронтах: Карельском, Ленинградском и 1-м Украинском. В апреле 1943 был награжден медалью «За боевые заслуги». В боях с финнами показал пример мужества и отваги, лично уничтожил 27 солдат и офицеров противника. А фотографом политотдела сержант Соколов провоевал всего четыре с небольшим месяца, получив сюда назначение уже в самом конце войны, в январе 1945 года. В общем, человек этот был заслуженный и, судя по тому, что был направлен на работу в политотдел, пользовался особым доверием. Начальник политотдела отметил в представлении, что, не считаясь с опасностью, Соколов смело шел на передний край, где осуществлял фотографирование особо отличившихся бойцов и офицеров, принятых в партию.

Я посмотрел еще раз сверху донизу на фамилии всех егорьевских Соколовых и понял, что все-таки их не 40, а несколько меньше. Ведь фамилия «моего» сержанта Соколова была указана дважды. Кстати, второй наградной лист принадлежал тому самому пулеметчику с Карельского фронта. Он имел те же самые инициалы. Причем, только он один. Неужели возможно такое удивительное совпадение? Я внимательно вчитался                        в наградной. Этот сержант Соколов был представлен к медали «За боевые заслуги» 8 апреля 1943 года - день в день с «моим» орденоносцем! Последние сомнения рассеялись, когда увидел в наградном листе уже знакомую запись, что на момент представления к награде он уничтожил 21 «финского мерзавца»…

Итак, картинка начала складываться. Все в принципе ясно: фотограф политотдела Соколов ранее воевал командиром первого отделения станкового пулемета 411-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона 7-ой Отдельной армии, которая дислоцировалась на Карельском фронте. А войну он, действительно, закончил в 135-й стрелковой дивизии.                 С моим дедом по матери старшиной Байковым они были ровесники-погодки, поэтому, наверное, и легко находили общий язык. Фотография из победного 45-го года лишнее тому подтверждение. Думаю, что они общались и после войны, ведь дед после демобилизации лет десять работал в Москве, и неподалеку от Егорьевска, в г. Куровское у него жили мать и сестра с мужем.

Неожиданная находка

Вроде бы результат есть, можно поставить точку, но тут я увидел в представлении к медали фразу, которая заставила меня буквально вздрогнуть от неожиданности. Почти в самом конце представления                        я увидел… свою фамилию. То есть не свою, конечно, а нашу, Коротковых, но моя хорошо тренированная безуспешными поисками своего деда по отцу память мгновенно заработала и стала прокручивать написанное сразу после упоминания о 21 уничтоженном «финском мерзавце».

А написано было в тексте наградного листа, что сержант Соколов не только сам беспощадно бьет врагов Отечества, но и его напарник красноармеец Коротков изучает искусство своего командира и также уничтожил 11 белофиннов.

Строчки наградного буквально застучали в висках. Нет, это невозможно. Это просто немыслимо! Я вспомнил, что брат моего деда Коротков Николай Григорьевич, уроженец д. Шубино Мосальского района, тоже был пулеметчиком в одном из укрепрайонов на границе с Финляндией. Лет шесть назад я ездил в город Мосальск к родственникам и зашел к его приемной дочери с редкой итальянской фамилией Талерова, дом которой стоит буквально в ста метрах от городского кладбища. Она приняла меня очень тепло и перед отъездом бережно положила передо мной некоторые документы и фотографии Николая Григорьевича. Решила, что они должны быть у меня. Она, вероятно, знала, что из всех четырех братьев Коротковых он больше всего был похож на моего деда и, наверное, хотела сделать мне приятное. Впрочем, было и то, чего она знать никак не могла: когда я был совсем маленький и спрашивал у бабушки по отцу, где пропал на войне дедушка, она меня мягко поправляла, что не пропал - погиб за Родину, а воевал он в пулеметном взводе, был пулеметчиком. Когда я повзрослел, я понял, что бабушка Настя скорее всего говорила мне неправду. Правду она не знала и сама. Но чтобы ее рассказ звучал правдоподобно и чтобы я гордился своим дедом, она как человек не военный боялась попасть впросак и рассказывала мне фактически биографию брата моего дедушки. Таким образом, Николай Григорьевич как бы заменил мне деда по отцу и я мог представить себе, глядя на него, каким бы был мой дед Александр Григорьевич, если бы не погиб.

И тут я понял, что могу проверить свою удивительную догадку. Ведь             у меня в семейном архиве хранятся копии наградных документов на брата деда! Я достал заветную папку, открыл ее и вдруг вспомнил, что Николай Григорьевич был капитаном запаса. Мог ли он в таком случае быть пулеметчиком? Но уже первый открывшийся наградной лист тут же                    в очередной раз заставил меня отбросить все сомнения: из него следовало, что старший сержант Николай Григорьевич Коротков, уроженец д. Шубино Мосальского района, представляется к медали «За отвагу». Занимаемая им должность – командир отделения 411 отдельного пулеметно-артиллерийского батальона 162-го Свирского укрепленного района 7-й Отдельной армии.

Не трудно догадаться, что эту должность брат моего деда занял после того, как из части убыл сержант Соколов, который командовал этим же отделением до него. Старшим сержантом тоже, наверное, стал не случайно: как отмечалось в наградном, Коротков является одним из лучших снайперов батальона, обладая большим хладнокровием и питая к врагу жгучую ненависть, выходя на передний край обороны в любую погоду, применяя  разные способы для обнаружения врага, своими умелыми действиями он уничтожил 34 белофинна, награжден знаком «Отличный пулеметчик». Ну а капитаном он стал уже после войны.

Поиски продолжаются

Вот какую удивительную историю может рассказать всего одна фотография. С братом моего деда по отцу старшим сержантом Коротковым сержант Соколов начал войну, а с дедом по матери старшиной Байковым закончил. Одного он сделал отличным пулеметчиком, снайпером, а второй стал его другом и героем исторической фотографии с лаконичной надписью «10 мая 1945». Представляю, что было бы, если бы они втроем случайно встретились после войны, скажем, на свадьбе моих родителей в деревне Шубино! Впрочем, есть один нюанс: мои родители поженились через 12 лет после войны и, наверное, даже представить не могли, что жизнь может так фантастически играть судьбами близких им людей.

Теперь эта история претендует на семейное предание. А фотография, случайно обнаруженная тетей, увеличена в фотоателье и хранится не только в альбоме, а еще и на самом видном месте в квартире. Благодаря этой фотографии я узнал о деде столько, сколько даже не предполагал. Узнал, какие у него были фронтовые друзья. Получил в подарок еще одну фронтовую фотографию деда из далекого города Кирова – кто бы мог подумать, что она окажется там? И отправил дочери Стороженко копию своей фотографии, о существовании которой Ольга Алексеевна, похоже, даже не подозревала. Она, судя по ее ответному письму, была просто потрясена. Как будто сама пережила долгожданное возвращение отца с войны, как когда-то пережила его ее мать. Теперь обязательно разыщу родственников всех фронтовиков, заснятых Соколовым на фотографии…

Впрочем, рассказ об истории этой фотографии был бы неполон без рассказа о судьбе человека, сделавшего ее. С помощью сотрудников администрации Егорьевского городского округа Московской области на его территории, в деревне Клеменово, удалось разыскать сына сержанта Соколова - Виктора, родившегося ровно через пять лет после Победы – 9 мая 1950 года. Выяснилось, что Василия Григорьевича уже, конечно, нет в живых, умер 14 мая 2005 года, в возрасте 94 лет. Но память он оставил о себе добрую и в послевоенной жизни. По отзывам земляков, скромнейший был человек и при этом мастер на все руки. О своих фронтовых заслугах почти ничего не рассказывал. Больше гордился своим средним братом Федором, закончившим войну командиром отдельного батальона, капитаном, после войны ставшим профессиональным военным, и старшим братом  Иваном, прошедшим войну в тяжелой гаубичной артиллерийской бригаде и вернувшимся в погонах старшего сержанта и с медалью «За отвагу». Ведь артиллерия – бог войны!

У сына удалось узнать подробности «переквалификации» Соколова в фотографы политотдела. Оказалось все очень просто. В июне 1944-го, когда до окончания войны оставалось всего ничего, 135-я стрелковая дивизия была переброшена на Карельский перешеек, где приняла участие в Выборгской операции, а затем охраняла границу СССР на участке от реки Вуокса до Финского залива. Здесь-то и встретились Василий и его брат капитан Федор Соколов. Братья решили больше не расставаться, вместе вернуться домой. Но в январе 1945-го 135-я дивизия была переброшена в Польшу. Вместе с братом-капитаном поехал бить врага на подступах к Берлину сержант Василий Соколов. Старшие командиры могли, конечно, и отказать в этом, но не отказали, пошли навстречу. Может быть потому, что накануне стало известно о том, что получил тяжелое ранение и вернулся без руки домой двоюродный брат Соколовых, о чем оба очень переживали.

После войны Василий Григорьевич сам срубил дом в д. Клеменово. Всю последующую гражданскую жизнь проработал слесарем в местном детском доме, известном тем, что им руководил воспитанник А.С. Макаренко Семен Афанасьевич Калабалин. Вырастил и воспитал с женой пятерых своих детей. Заботился о семье среднего брата, Федора Григорьевича, построил ему кирпичный дом в Коломне, когда тот ушел на пенсию с военной службы и получил там участок земли. Таким образом, уроженцев Коломны на фотографии не оказалось, но Коломна все равно непостижимым образом опять оказалась причастна к этой истории.

А еще бывший сержант Соколов всю жизнь бережно хранил трофейный немецкий фотоаппарат «Лейка», который привез с фронта. Знатоки говорили, что он, возможно, был из серии, выпущенной Люфтваффе к Олимпиаде 1936 года в Берлине. Но главное: он прекрасно снимал, и Василий Григорьевич успел передать теперь уже свое фотографическое мастерство племяннику Игорю.

 К сожалению, вскоре после смерти хозяина фотоаппарата тоже не стало – сгорел во время пожара. Жаль, был бы отличный экспонат для музея боевой славы 135-й дивизии! Ведь, если мыслить масштабно, судьба сержанта Соколова в некотором роде символична. Помните «Песню военных корреспондентов» Константина Симонова? Каждая строчка точно про него:

От Москвы до Бреста

Нет такого места,

Где бы ни скитались мы в пыли.

С «Лейкой» и блокнотом,

А то и с пулемётом

Сквозь огонь и стужу мы прошли…

Игорь КОРОТКОВ, полковник в отставке.

                                         г. Москва

На снимках: 1. Это день мы приближали, как могли . 10 мая 1945, Опперау. Первый ряд (слева направо): Геннадий Емельянов, Сергей Корнилов, Федор Байков. Второй ряд: Зинаида Тюльпа,  Алексей Стороженко, Григорий Мельник.

2. Старшина Федор Байков.

3.   Мастер снайперского огня и фотограф политотдела Василий Соколов.

4.  Старший сержант Николай Коротков.